Михаил Вейсберг, бизнес-тренер и консультант

Пришло время открыть читателю важную тайну. У руководителя, который любит роль «психотерапевта», есть специальный непромокаемый жилет. Ну, для слез сотрудников и сотрудниц. Жилет может быть даже невидим, но виртуально он всегда надет на директоре-«психотерапевте». И жилет всегда в слезах. Ведь люди охотно приходят к такому руководителю поплакаться на рабочие и домашние проблемы. Без спецодежды «психотерапевт» ну буквально не просыхал бы. А так – жилет очень его выручает. Знаете рекламу: «Жилет – лучше для мужчины нет!»? Это как раз наш случай. Если на вас нет такого жилета, то не рискуйте браться за роль «психотерапевта». Промокнете до ниточки. Руководитель, которого за глаза называют «злобным мудаком», то­же, бывает, доводит людей до слез. Но другими способами.

Замечал, и не раз, что директора, склонные к роли «мечтателя», не жалуют «критиков», мешающих им создавать красивую картинку завтрашних изменений. И наоборот – критически настроенные руководители скептически относятся к тем, кто предается фантазиям. Они озабочены проблемами и не упускают случая ткнуть носом размечтавшихся коллег в бизнес-реальность.

Представительская роль вынуждает руководителя покинуть территорию офиса, где его авторитет высок, а ситуации предсказуемы, и резко сменить привычный поведенческий стиль. Приходится быть более официальным или, наоборот, подчеркнуто радушным, делать PR фирме, что-то просить, иногда получать нагоняи от властей и т.д. Эта роль кардинально отличается от роли друга, которую многие директора охотно исполняют у себя в офисе. Но все же у этих ролей есть нечто общее. В обоих случаях руководитель вступает в отношения, скорее напоминающие общественные или семейные, но никак не рыночные, бизнесовые. Навык ролевой гибкости здесь нужен особенно остро. Те, у кого получается «переключаться», извлекают выгоду из обеих ролей. Остальным же довольно дорого обходится нежелание или неумение участвовать в этой ролевой игре.

Директора, играющего в офисе роль «пожарного», опознать не труд­но. На нем нет медной каски, но по его порывистым движениям, горящим глазам и громкой отрывистой речи понятно – здесь что-то тушат. На «стратеге» тоже нет наполеоновской треуголки. Но и его несложно идентифицировать после нескольких минут общения. Он говорит о тен­денциях и прогнозах, целях и приоритетах. И все это в контексте следующих лет. Этот год стратегу уже не интересен.

В офисе сразу видно людей, которые играют роли «старательного», «важного», «душу компании», «простачка», «специалиста». Дос­та­точ­но покрутиться в приемной, заглянуть с незначительным вопросом в один-другой отдел, посидеть на совещании… Любопытно, что набор ролей у подчиненных всегда богаче, чем у руководителя. Руководителей много одинаковых. Садясь в директорское кресло, они будто влезают в робу представлений о «настоящем» директоре. Но если понаблюдать за одаренным успешным человеком, то видишь, что на совещаниях он один, а в индивидуальных разговорах другой. С маркетологами умничает, в обладминистрации – переживает за страну, а с грузчиками на складе может матюкнуться. Сам не замечая, он демонстрирует такой «ассортимент» поведения в разных ситуациях, что хоть учебный фильм снимай. «Ролевая гибкость» заметно облегчает работу – он остается хозяином ситуации, сам решая, в какой роли ему сейчас лучше «выступить», чтобы получить нужный результат. Заинтересовавшись этим «театром», я накопил целый портфельчик директорских ролей и стал разбирать их с топами на своих тренингах. О некоторых типичных ролях, полезных или вредных, я и собираюсь рассказывать в этой колонке в течение года.