Пожарник хватается за срочное. Стратег ищет приоритеты

Директора, играющего в офисе роль «пожарного», опознать не труд­но. На нем нет медной каски, но по его порывистым движениям, горящим глазам и громкой отрывистой речи понятно – здесь что-то тушат. На «стратеге» тоже нет наполеоновской треуголки. Но и его несложно идентифицировать после нескольких минут общения. Он говорит о тен­денциях и прогнозах, целях и приоритетах. И все это в контексте следующих лет. Этот год стратегу уже не интересен.

Если вспомнить персонажей предыдущей колонки, то «пожарный» довольно часто действует еще и в роли «папы» – спасает семью. А вот «пожарных-киллеров» я что-то не встречал. «Стратег» тоже может быть «папой», но заметно, что он скорее «прикидывается» отцом семейства, ему сейчас это выгодно, чтобы вдохновить «детей» на новые цели – но чтобы без увеличения зарплаты. «Киллером» стратег быть не любит, но по необходимости «очищает территорию» от неумелых и ленивых. Это – если он считает, что зачистка территории приведет к стратегическим результатам.

Если бы руководителям вручали медали «За ­отвагу на пожа­ре», то у «пожарника» их было бы шесть. Или даже больше.

Когда­то, молодым специалистом после вуза, он смог решить острую проблему фирмы. Нашел знакомых, договорился. Знал, где взять информацию и принес директору ксерокопию. Вышел в субботу и «в пожарном порядке» подготовил справку в министерство. Его заметили и выдвинули. И теперь он продолжает так себя вести уже в кресле директора.

Не успевают в срок упаковать большой заказ – он ночь поработает еще с несколькими добровольцами и сделает, отправит. Подводят партнеры – он полетит через пять часовых поясов и выбьет нужную поставку. Или придумает альтернативный канал – пусть дороже заплатили, но закрыли вопрос.

На совещаниях говорит: «Запишите это за мной, я сам им позвоню». Или: «Хорошо, я вечером сделаю». Или: «На­­ помнишь мне – я на­йду». И действительно находит.

Не злится, когда выясняется, что у подчиненных полный завал – идет и разбирает завал на глазах у изумленных сотрудников. Жизнь в бизнесе приучила его, что дела всегда на грани срыва. Если все идет нормально, то это, во­первых, подозрительно (значит, мы не все знаем), а во­вторых – ненадолго. И когда полыхнет, и затрещит, и начнет взрываться, он только оживится и скажет: «Я же говорил, что легко нам это не достанется».

Руководители среднего звена, которые, как и он, могут заткнуть собой амбразуру, ему нравятся. Он их отмечает, приближает, хвалит. Рисунок такого «пожарного» поведения становится общепринятым. Остаться в офисе до трех часов ночи, проехать за день 2000 км, посетить за неделю 10 городов и везде поставить всех на рога, предотвратить и добиться.

На дверях его кабинета давно написано: «Чип и Дейл спешат на помощь!» Он не замечает эту надпись, но подчиненные знают, что их руководитель – Чип и Дейл в одном флаконе. Они прибегают с выпученными глазами или держась за сердце. Они как бы не верят, что директор и в этот раз справится с огнем, но все же надеются. Ну, не им же лезть в пламя, не они же пожарные…

А ему нравится тушить, ну что тут сделаешь. Опасность мобилизует его, заставляет проявить лучшие качества, а упорядоченность и предсказуемость – расслабляют.

Если ничего не горит, то он не нужен – все делается без него. Но если обнаружилась недостача или авария, или срыв графика и штраф – вот это его время, его сцена, его бенефис.

Я сам иногда «тушил», и мне это нравилось. Как­то у нас не было денег выдать людям зарплату, но по бартеру дали грузовик тушенки и рыбных консервов. И я стоял два дня на центральном проспекте города и продавал эти консервы. Мне нужны были деньги! А продавать консервы никто в офисе все равно не умел…

А спрос с пожарного невелик на самом деле. Получи­лось – герой. Нет – не виноват, рисковал, хотел помочь, даже немного обгорел и весь в саже.