По прозвищу Святой

Еще при жизни французский король Людовик IX (1214–1270 гг.) получил в народе столь почетную приставку к имени – «Святой» – и после смерти был канонизирован церковью в небывало короткий срок. А его личность и методы управления и по сей день представляют не только исторический интерес.

В середине XII века Франция представляла собой лоскутное одеяло из поместий крупных сеньоров, владений английского короля и небольшого домена французского короля. Феодалы зачастую обладали не меньшими возможностями, чем король, и соглашались признавать его разве что «первым среди равных», да и то неохотно. Власть правившей династии Капетингов была настолько непрочной, что приходилось короновать наследника еще при жизни больного отца. Но тут Франции почти на полтора столетия повезло с королями: Филипп II Август Завоеватель (дед Людовика IX) правил 43 года, и не было двух весен кряду, чтобы он не выступал в поход. Его сын, Людовик VIII, продолжал борьбу с феодалами с такой яростью, что получил прозвище Лев, но правление его продолжалось всего три года. Неожиданная смерть короля поставила на грань развала созданное к этому времени государство: наследнику было всего 12 лет, а рыцар­ские доспехи и меч слишком тяжелы для ребенка…

 
Кастильский джокер
Момент для смуты был очень подходящий, вассалы отнюдь не смирились с тяжелой государевой десницей, и антимонархическая коалиция баронов сформировалась сразу же: очень уж велик был соблазн воспользоваться юностью короля и тем, что регентша, мать Людовика, по-прежнему в глазах феодалов – «иностранка». Бланка Кастильская, жена Людовика VIII и мать наследника престола, как все испанки, была очень набожной и воспитывала детей в жестких религиозно-нравственных традициях. К тому же она была на редкость волевой и решительной женщиной, и впервые это проявилось, когда она, совсем еще юная, лично собрала флот на помощь своему мужу, отправившемуся завоевывать английскую корону. А теперь, когда хитростью, когда мелкими уступками она развалила все феодальные коалиции, не допустив ослабления королевской власти. В дальнейшем, будучи регентшей, она не раз возглавляла королевскую армию. Разумеется, под таким предводительством войска отступать не могли.
Государственный ум этой незаурядной женщины проявился особо и в том, что все толковые советники, доставшиеся ей от свекра и мужа, были сохранены, и в том, что в дальнейшем она чрезвычайно точно выбирала помощников. Фактически с 1226‑го по 1252 год, до самой смерти, Бланка Кастильская или соправительствовала сыну, или была полновластной регентшей. Без сомнения, необычные личные качества Лю­довика IX смогли развиться, проявиться в полной мере и повлиять на исторический ход событий благодаря тому, что вплоть до зрелого возраста он находился под умелой и заботливой опекой матери.

Людовик IX не расширил государство путем войн, но укрепил его длительным миром

«быть безупречным человеком»
Людовик IX достиг совершеннолетия в 1234 го­ду. Он вырос глубоко религиозным, но от родителей унаследовал сильную волю и твердость духа, поэтому при всей склонности к христианскому милосердию всегда готов был прибегнуть к силе, если того требовали обстоятельства.
В те времена личные качества властителя во многом определяли его успешность, а особенно – воинские умения, физическая сила и отвага в бою: когда дед, а затем отец Людовика IX в полном рыцарском облачении, впереди своей бронированной конницы врывались в неприятельские ряды, то производили там изрядные опустошения. Филипп Завоеватель к тому же был хитер, изворотлив и дипломатически ловок, что и позволяло ему добиваться своего: к примеру, регулярно водя за нос современника и противника Ричарда Львиное Сердце, выделявшегося храбростью, но не умом. Людовик IX ничего из перечисленного не унаследовал, но Франция не распалась, а королевская власть только окрепла со временем.

Историки, восстанавливая образ легендарного короля по сохранившимся источникам, описали весьма загадочный социально-политический и психологический феномен. В самом деле король фактически не занимался экономикой, а она процветала. Он чаще всего пребывал в некой религиозной отстраненности, но королевская казна переполнялась полновесной золотой монетой централизованной чеканки, вытеснившей из оборота деньги, ранее выпускаемые владетельными сеньорами. Не расширил государство путем войн, но укрепил его длительным миром: Франция не воевала с 1242-го по 1270 год – невиданно для тех времен. Людовик знал силу власти и свое предназначение, но пытался разделить власть и личность: в мечтах он устремлялся к простоте и незатейливой мудрости апостолов. Это один из очень немногих в истории примеров того, как суровые реалии по­вседневного управления огромной страной властитель успешно совместил с внутренним гуманистическим идеалом.
По свидетельствам современников, король «был преисполнен святости», а его благочестие временами не только не соответствовало положению, но и выходило за всякие пределы: король не только сам таскал носилки с камнями при строительстве монастырей и церквей, но и стремился омыть ноги странникам, «божьим людям». Во времена, когда социальный статус человека определялся его одеждой и количеством роскошных блюд на пиршественном столе, король был подчеркнуто аскетичен и скромен в одежде, за столом выбирал самые непривлекательные куски, изысканные соусы и супы обильно разбавлял водой, превращая в бурду. Что уж говорить, если во Франции, никогда не страдавшей от отсутствия хорошего вина, король и его разводил водой вчетверо…